vlibs.ru - жизнеописания, история, рефераты, статьи, иллюстрации
Нандор ФОДОР
"Меж двух миров"
Нандор Фодор
"МЕЖ ДВУХ МИРОВ"

Москва – 2005

Фодор, Нандор. Меж двух миров
Nandor Fodor
"BETWEEN
TWO WORLDS"

New York - 1964
 


КТО СТУЧИТСЯ В ДВЕРЬ КО МНЕ?

Вопрос, что называется, на засыпку: казалось бы, чего проще – открой эту самую дверь и посмотри, кто. Но дело-то всё в том, что за ней может никого не оказаться!
Будет ли это означать, что вы стали жертвой слуховой галлюцинации? Или, может быть, подсознание отправляет вам таким образом весточку?
Знакомая рассказывала мне, как в момент встречи со своим будущим супругом она отчётливо услышала за окнами звон церковных колоколов. Таким образом подсознание предрекало ей скорую свадьбу.
Было время, когда я просыпался по утрам ровно в 8 часов от звука дверного звонка, поднимался, шёл к двери и никого за ней не обнаруживал: звонок был настолько реален, что я долго не мог поверить в то, что он является мне во сне. Много раз я вскакивал и шёл к двери, заранее зная, что никого там нет.
Некоторое время спустя я переехал в отель, где роль звонка выполнял молоточек. Чтобы приспособиться к нему, подсознанию потребовалось несколько дней! Вместо звонка теперь меня регулярно будил стук.
Это натолкнуло меня на вполне естественную мысль, и я выработал технику «внутреннего будильника», которую впоследствии успешно применяли многие мои пациенты и друзья. Метод предельно прост: вы мысленно представляете, будто берёте будильник, сверяете точность, заводите его на определённый час и ставите на ночной столик – также воображаемый. Пройдёт всего несколько дней, и этот псевдобудильник будет исправно звенеть в вашем воображении ровно в назначенное время. Так что странные звонки и звоночки, иногда вас беспокоящие, могут исходить из глубин подсознания. Впрочем, временами поверить в такое довольно трудно.
Тем более, что феномен «потусторонних" звуков пестрит загадками, разрешить которые так и не удаётся. Возьмём, к примеру, полтергейст из Челси: случай этот наводит на мысль о том, что позванивающий «невидимка» и подсознание перципиента иногда оказываются в странном взаимодействии.
Полтергейст – всегда невидимый рэкетир. Таковым он проявил себя и в отношении мисс Уэйлен. Сначала неподалёку от её коттеджа в Челси стали раздаваться шаги, потом на глазах у женщины начало двигаться дверное кольцо; вскоре оно же стало издавать довольно-таки настойчивый стук.
Происходило это обычно между часом и двумя часами ночи, а началось за восемь месяцев до того, как я приступил к изучению дела. Незадолго до этого мисс Уэйлен перенесла операцию на щитовидной железе, после чего оказалась в состоянии крайнего физического истощения. Каждый стук вызывал у неё сильнейшее потрясение.
Вскоре хозяйку дома осенило, и она повесила на дверь табличку: «Пожалуйста, лучше звоните». Невидимка воспринял это как приглашение и вселился в дом: стуки прекратились, зато теперь повсюду стали раздаваться шаркающие шаги. Стали пропадать бутылки виски, кофейные чашки, блюдца и даже тарелки с горячей пищей.
Повидимому, табличка сработала как пост-гипнотическое внушение: подсознание мисс Уэйлен, подсказав это пожелание, само же не посмело его ослушаться. Это был типичный пример «призрака изнутри», порождённого разумом и вышедшего наружу. Вскоре я выяснил, что скрытый мотив полтергейста – тяга к некоторым радостям жизни, которых женщина была лишена.
Подсознательный фокус иного рода выкинула в Лондоне медиум Наоми Бэйкон: её дух-посредник вдруг объявил себя Эдгаром Уоллесом и принялся сыпать разного рода посланиями.
«– Он говорит что-то о звоне колоколов, – проговорила Наоми Бэйкон. – И о разочаровании.
– Может быть, колокола звонили в театре? – предположил я.
– Он показывает мне колокольчики и говорит: «Это про пьесу». Его постигло разочарование. Пьеса не произвела там должного эффекта.
– Где?
– В Нуэво-Йорке».
До сего дня я так и не знаю, почему название Нью-Йорка было произнесено столь странным образом, но «колокола» явно указывали на название одной из лучших повестей Уоллеса «Звонарь» («The Ringer»). Театральная её постановка в Англии прошла с успехом, но в Нью-Йорке провалилась.
Другую загадочную историю с колоколами поведала мне в письме пациентка из Лонг-Айленда. «Произошло это лет пять назад. Однажды в шесть утра раздался звонок. Я побежала к двери: решила, что муж, уже ушедший из дому, что-то забыл и теперь вернулся. Но там никого не было. Я внимательно осмотрела дорожку, потом вернулась в дом.
В шесть часов пятнадцать минут раздался ещё один звонок. Теперь я подбежала к парадному и выглянула за дверь. Никого. Звонок слышала мама. Собака тоже – она ответила лаем. Позже тем же утром мы узнали, что в пять утра в Чикаго умерла моя тётя, мамина сестра. В Нью-Йорке было шесть. Ни до, ни после этого случая звонок сам собой не звонил».
Итак, в этом случае функция звонка состояла, очевидно, в том, чтобы сообщить членам семьи о смерти близкой родственницы. Судя по реакции собаки, феномен проявил себя вполне объективно. Вероятность совпадения в данном случае ничтожно мала.
В «обитаемых» домах звонки и разного рода перезвон далеко не всегда связаны со смертью и наблюдаются достаточно часто. Вот заявление Беатрис Джемисон, моей очень хорошей знакомой из Англии:
"На протяжении недели в нашем доме N19 по Альстервилль-авеню каждый вечер раздавался звонок – происходило это ровно в девять часов. Служанка шла открывать, но за порогом никого не обнаруживала. Сначала мы думали, что это балуются мальчишки. Однажды я осталась в холле, твёрдо решив, что поймаю шутника. Раздался звонок, и я тут же распахнула дверь. Снаружи никого не было! Много дней спустя в то же самое время мы услышали шаги на лестнице. У меня сразу же мелькнула мысль о призраке – о том, что тогда, открыв дверь, я впустила его в дом. После этого звонков мы больше не слышали.
Но однажды мы сидели у камина с мистером Майклом Блэком, который ничего не знал ни о шагах, ни о звонках. Служанка отсутствовала. С гостем в комнате находились я, сестра и родители. Внезапно сверху раздался быстрый топот. Мистер Блэк, решив, что в дом проникли грабители, вскочил с места, выбежал из комнаты и бросился наверх. Он вбежал в мамину спальню на третьем этаже и... В комнате никого не было, но зато горел свет, которого никто из нас не зажигал.
Звонки и шаги слышали несколько человек, иногда одновременно. Однажды вечером мы с сестрой находились в доме вдвоём. Я играла на фортепиано. Комната была освещена газовыми лампами. За окнами сгустился мрак. Внезапно дверь распахнулась, и невидимые пальцы коснулись клавиш. Через несколько секунд дверь стала медленно закрываться. Моя сестра (миссис Джеймс Фицсаймон, из Стратерма, Белфаст) закричала. Мы обе перепугались, схватили друг друга за руки. Ничего странного больше не произошло, так что мы убедили себя в том, что дверь была распахнута сквозняком. Позже мы так привыкли к чужим шагам в доме, что вообще перестали обращать на них внимание. Мы не говорили об этом служанке и не слышали от неё никаких жалоб по этому поводу. В доме у нас жил спаниэль, очень спокойный и невозмутимый, однако в тот момент, когда распахнулась дверь, он был явно чем-то напуган».
Закончим на этом наш рассказ о благовоспитанном призраке, который любил поиграть на фортепиано, считал, судя по всему, дом своим собственным и вполне терпимо относился к его обитателям, которые, возможно, казались призраками ему самому.
Конечно, электрический звонок мог раздаваться непроизвольно, в результате случайного замыкания, но крайне маловероятно, чтобы такое происходило с ним всегда в определённый час дня и чтобы после этого он сам собой исправлялся. Со старомодными звонками на шнурке дело обстоит ещё сложнее: чтобы позвонить, тут требуется определённое усилие. Подобными приспособлениями всё ещё пользуются в старинных английских домах, и я имел удовольствие ознакомиться с принципом работы одного такого звонка в Олдсборо-Мэнор неподалёку от Лидса, принадлежавшем леди Лоусон-Танкред. В течение пяти дней звонок её дребезжал постоянно без очевидных на то причин. На третий день две служанки независимо друг от друга увидели призрак женщины, склонившейся над старинной колыбелькой. Нервное потрясение у одной из девушек оказалось столь сильным, что пришлось отправить её домой. Вторая пришла в себя и продолжала работать. Женщину-призрак видели ещё не раз. В доме то и дело таинственным образом раскрывались двери, и леди Лоусон-Танкред стала уже подумывать о побеге.
К тому времени, как я прибыл на место происшествия, безобразия за дверьми прекратились. Не исключено, что покинувшая дом служанка имела прямое отношение к происходящему. В ночь после её отъезда звонки участились, и призрак буйствовал всё следующее утро. Затем интенсивность феномена стала ослабевать, и вскоре в доме воцарилась тишина. Стоит заметить, что обе девушки давно минули стадию полового созревания, с которой ассоциируется, как правило, полтергейст; кроме того, в доме не летала посуда и не перемещалась мебель.
Правда, время от времени звонок давал о себе знать: многие видели, как приходил в движение и молоточек. Оставшаяся в доме служанка, 16-летняя Джин, была личностью весьма незаурядной: она обладала редкой красотой и, кроме того, способностью устанавливать какие-то удивительно трогательные, почти интимные отношения с живыми существами. Мне рассказывали, что птицы часто садились к ней на плечи, не улетая, даже когда она входила в дом. Дикие животные не убегали от неё: Джин легко могла взять мышку в руки. Леди Лоусон-Танкред, заподозрив, что этот психический дар имеет какое-то отношение к звонкам (раздававшимся всегда в присутствии девушки), уволила её и, может быть, правильно сделала. Во всяком случае, с тех пор ничего сверхъестественного в доме не происходило.
Давайте закончим наш рассказ о «потусторонних» звонках на более или менее весёлой ноте. Один мой знакомый однажды увидел в газете ошибочное сообщение о собственной кончине. Поскольку слухи об этом, как сказал бы Марк Твен, были «несколько преувеличены», он позвонил приятелю и спросил: «Слушай, тебе не попадалось на глаза сообщение обо мне в утренних газетах?"
«Попадалось, – ответил друг. – Ну, и откуда ты мне звонишь, хотел бы я знать?»

 
 


«БЕСПОКОЙНЕЙШИЙ» ДОМ БРИТАНИИ

Этот заголовок я позаимствовал из книги Гарри Прайса, самого бесстрашного из британских парапсихологов последних десятилетий. Титулом «беспокойнейшего» он удостоил Борли-Ректори, дом в Эссексе, возведённый в 1853 году (якобы, на руинах средневекового монастыря) преподобным Генри Д.Э.Буллем.
Книга, вышедшая под таким названием в 1940 году, а также следующая, «Конец Борли-Ректори» (1946), стали бестселлерами. Гарри Прайс умер в 1948 году. Ещё семь лет спустя трое других исследователей – Тревор М.Холл из Британского Общества психических исследований, Эрик Дж.Дингуолл и Кэтлин М.Голдни (двое последних – друзья и коллеги Прайса) опубликовали книгу «Призраки в Борли: критический анализ имеющихся фактов», в которой попытались развенчать тайну «беспокойнейшего» британского дома и обвинить Прайса в мистификации, утверждая, будто бы он умышленно искажал все относившиеся к делу факты. Скандал, разразившийся вокруг этого совершенно надуманного «разоблачения», оказался беспрецедентным в истории психической науки.*

* Г-н Дингуолл, один из руководителей Лондонского О.П.И., нанёс много вреда «психическим" исследованиям. О его деятельности писал ещё А.Конан-Дойль. Из-за Дингуолла писатель прекратил своё членство в О.П.И. и других призывал к тому же. Подробнее см. об этом в «Записках о Спиритизме» (а также в нашем «Приложении») письмо под заглавием «Отречение от Общества психических исследований». (Й.Р.)

Между тем, призраки Борли-Ректори – феномен стародавний; странности в доме начались задолго до того, как там в 1929 году впервые появился Прайс. К систематическим наблюдениям он, кстати, приступил лишь 9 лет спустя, когда снял здесь комнату на год и попытался найти себе объективных помощников с помощью объявления в «New York Times Magazine».
В течение следующих 14 месяцев в Борли-Ректори было зафиксировано около двух тысяч паранормальных явлений разного рода: необъяснимые голоса, звуки шагов, звон колокольчика, клацание дверных замков, появление письменных посланий на стенах, превращение вина в чернила, полёты предметов, появление трещин в оконных рамах, огненные всполохи в окнах. Самыми жуткими персонажами этого театра ужаса была постоянно расхаживавшая по поместью призрачная монахиня, которая в своих письменных посланиях молила живых об упокойной мессе, а также обезглавленный возница, разъезжавший в своей призрачной карете. Обе фигуры достаточно наглядно иллюстрировали издавна ходившую в этих краях легенду о монахе и юной монашке, сбежавших из Борли в карете. Когда беглецов поймали, мужчину обезглавили, а женщину живьём замуровали в стене монастыря.
Если верить Гарри Прайсу, поселившиеся в доме наблюдатели не ощущали со стороны привидений сколько-нибудь враждебного к себе отношения. Живший тут трёхлетний ребёнок придерживался иного мнения. На вопрос, кто поставил ему синяк под глазом, мальчик ответил: «Это меня страшила какой-то стукнул. Он стоял в комнате у занавески».
Собаки также относились к безголовому призраку без особых симпатий. Однажды капитан Грегсон, последний владелец Борли (это при нём призрак монашки спалил-таки дом, исполнив таким образом многочисленные угрозы, передававшиеся с помощью планшетки) поздно вечером вошёл во двор со своим чёрным спаниэлем. Вот что затем произошло:
«В дальнем конце двора послышались отчётливые шаги, – рассказывает он. – Затем кто-то прошёл по деревянной крышке люка, который ведёт в подвал. Я остановился. Внезапно собака словно сошла с ума. Она завизжала, вырвала из рук поводок и с визгом умчалась прочь. С тех пор я её больше не видел».
Капитан Грегсон купил себе такого же чёрного спаниэля. Тот без промедления последовал примеру предшественника: взвыл, завизжал, умчался куда-то стрелой и больше в окрестностях не появлялся.
Воздержусь от самоцитирования; желающие могут обратиться к моей статье, опубликованной журналом «Tomorrow» (зимний выпуск 1956 года), где я выразил против этого, с позволения сказать, «разоблачения» возмущённый протест. Поверьте, за Гарри Прайса я вступился вовсе не потому, что питал к нему какие-то личные симпатиии. Мы не были друзьями – впрочем, врагами тоже. Прайс мало кому нравился: это был человек крайне честолюбивый, эгоистичный, ревнивый к славе и к конкурентам. Но по меньшей мере в одном достоинстве ему не откажешь: это был честный исследователь, всю свою жизнь посвятивший разоблачению разного рода мошенников и проходимцев. Нетерпимость к обману была, пожалуй, наиболее яркой чертой его весьма своеобразного характера. Прайс (автор знаменитой «Terrum Of Spiritualism») проявил немалое мужество, когда в своей второй публикации о Борли-Ректори заявил следующее:
«Шесть лет назад я пришёл к выводу, что объяснить происходящее здесь можно лишь исходя из теории посмертного существования индивидуума; сегодня без колебаний могу заявить, что за это время лишь утвердился в своём мнении. Более того, утверждаю, что феномен Борли-Ректори подтверждает концепцию «жизни после смерти" куда убедительнее, чем любое паранормальное проявление того же рода, когда-либо встречавшееся мне на пути».
Итак, Гарри Прайс высказался в поддержку спиритов: за этот грех его теперь и пытаются смешать с грязью. Что касается меня, то могу оспорить лишь одно утверждение Прайса – а именно, что Борли-Ректори – самый «неспокойный» из домов Британии. Этот отъявленный эгоцентрист просто умер бы от смущения, если бы узнал, что дело, им расследуемое – не «самое-самое» во всех отношениях. Самый густонаселённый привидениями дом страны (о чём Гарри Прайс не мог не знать хотя бы из уже опубликованных к тому времени книг и статей) – всё же Баллехин-Хаус в графстве Пертшир, на протяжении многих веков состоявший во владении семейства шотландских баронов. С любезного согласия лорда Бьюта дом был сначала сдан Обществу психических исследований в аренду, а затем перешёл в полное владение этой организации. Мисс Гудрих-Фриэр, очень известная и способная исследовательница, провела здесь 92 дня, ежедневно записывая свои наблюдения. Происходившие тут события носили религиозный оттенок, но по странности значительно превосходили всё, что имело место в Борли-Ректори.
Последним владельцем дома по мужской линии был майор С., человек весьма эксцентричный. Он участвовал в индийской кампании, сохранил самые тёплые воспоминания о тех днях, а главное, верил в то, что души мёртвых могут возвращаться в наш мир, вселяясь как в людей, так и в животных. Майор С. не раз намекал на то, что после собственной кончины непременно вселится в тело своего любимого чёрного спаниэля.
После смерти майора члены его семьи, должно быть, дабы затруднить осуществление этого плана, приказали перестрелять всех собак в доме. С тех пор в окрестностях его постоянно носятся стаи призрачных псов. Чёрного спаниэля встречали несколько очевидцев; не раз появлялись на территории поместья и другие его покойные собратья. Вот фрагмент дневниковых записей мисс Гудрих-Фриэр:
«Около десяти часов утра я сидела в библиотеке и писала что-то, находясь спиной к окну. В комнате со мной была миссис Уокер. Она обратилась ко мне пару раз с каким-то вопросом, но я не ответила ей, поскольку была слишком занята. Вдруг кто-то подтолкнул мой стул. Я решила, что это пёс: внизу, однако, никого не было. Я продолжала работу и через несколько минут почувствовала толчок настолько решительный, что я чуть не упала со стула. Решив, что это миссис Уокер, не дождавшись ответа, решила напомнить о себе таким образом, я обернулась и вскрикнула от изумления: комната была пуста! Миссис Уокер через секунду вошла, и тут же увидела собаку, которая сидела на коврике перед камином и очень внимательно глядела в ту самую точку рядом со стулом, где ожидала увидеть её я».
Четыре дня спустя:
«Сегодня после захода солнца мы с миссис Мур снова слышали шум – в основном, какие-то лёгкие шаркающие шаги. Затем раздалось царапанье. Мы решили, что это наша собака, но обнаружили её мирно спящей на привычном коврике».
Ещё две недели спустя мисс Гудрих-Фриэр увидела в комнате миссис Мур чёрного пса, которого приняла поначалу за своего шпица. Она как раз устанавливала фотокамеру и замерла, опасаясь, что животное сдвинет стол. В ту же секунду появилась вторая собака: на этот раз это был её Спукс. Прижав ушки, он направлялся к чёрному гостю.
«Куда это наш Спукс так помчался? – удивилась другая женщина, находившаяся в комнате. Мисс Фриэр увидела затем, как Спукс спешно ретировался, помахивая хвостом. Призрачная собака была покрупнее живой, хотя не исключено, что это тоже был спаниэль».
Появлялись здесь и «человекоподобные» привидения. Дважды оказывалось, что это образы ныне живущих людей, которые в тот момент, очевидно, спали. Одним из них был священник (во всех отчётах он фигурирует под именем «отец Х.»), переживший в доме мучительные мгновения и потому, наверное, всеми мыслями всё ещё находившийся здесь. Именно он, кстати, и обратил впервые внимание лорда Бьюта на странности Баллехин-Хауса.
Священник решил, что покойный майор С. пытается таким образом привлечь к себе внимание живущих и убедить их в том, что душа его жаждет успокоения при посредстве святой молитвы. Находясь у себя в комнате, он слышал удары, напоминавшие, скорее, взрывы, и ещё какие-то глухие стуки, как если бы большая собака всем телом бросалась на дверь. Окропив помещение святой водой, отец Х. произнёс «Visita Qu?sumus» – молитву, призывающую небо защитить дом и его обитателей от козней врага рода человеческого. В ту ночь, засыпая, святой отец явственно увидел на стене бурое деревянное распятие высотой около полуметра.
Известный астроном сэр Уильям Хиггинс тщательно расспросил отца Х. и убедился в том, что тот не стал жертвой болезненных галлюцинаций. То же распятие позже увидел другой священник, отец К. Стоя у камина, он испытал вдруг сильнейший озноб. В постели дрожь усилилась. «Случайно подняв взгляд, – рассказывал он в письме лорду Бьюту, – на стене над самой кроватью я увидел деревянное распятие из бурой древесины. Стена комнаты была совершенно пуста, там не было ни картин, ни чего-либо, что могло бы явиться причиной оптического обмана, допустим, в силу особенностей освещения. Озноб прекратился: не то, чтобы мгновенно, но очень скоро. Я словно ощутил вдруг какую-то поддержку извне».
«4 марта у мистера Поулса начался внезапный озноб, – пишет мисс Гудрих-Фриэр. – Он сумел лишь выдавить из себя какие-то жалобные звуки. Взглянув в его сторону, я увидела руку, державшую бурое распятие, на вид выточенное из дерева. Некто стоял у подножия кровати, оставаясь невидимым. Мистер Поулс тут же сказал: «Мне лучше!» – или что-то в этом роде».
В Баллехин-Хаусе нередко слышалось бормотание, напоминавшее тихое молитвенное чтение. Согласно легенде во времена Реформации здесь был убит священнослужитель. Раздавались и другие голоса: невидимые люди то беседовали едва слышно, то принимались вдруг яростно спорить. Слов разобрать было невозможно, но многоголосица прослушивалась отчётливо.
Когда-то маленький флигель на территории поместья служил летним приютом монахинь. Возможно, именно этим объясняется частое появление здесь призрака монашки.
«На снежном фоне я увидела едва заметную фигурку, – пишет мисс Гудрих-Фриэр. – Некоторое время женщина продвигалась по узкому ущелью вверх, затем остановилась, обернулась и посмотрела прямо на меня. Лицо её казалось бледным, руки были скрыты в складках монашеского одеяния. Затем она вновь двинулась по склону – мне показалось, противоестественно быстро. У дерева фигура исчезла – может быть, потому, что дальше не было снега, который бы оттенял её контур. У ручья, снова на снежном фоне, она на мгновение появилась, но тут же исчезла вновь».
Призрак монашки являлся не всем. Но одному из участников исследовательской команды удалось сделать набросок её портрета в фас и профиль. Призрак назвали «Изабель» – просто чтобы отличать от «Марго», другой женщины-привидения. Этих двух не только видели вместе, но и слышали: оне о чём-то спорили тихими голосами. Однажды в ходе сеанса «столоверчения» мистер Поулс и мисс Фриэр получили любопытное приглашение явиться в рощицу у ручья после половины седьмого вечера – монахиня пообещала там прикоснуться к плечу мужчины.
«С того места на западном берегу, где я стояла, трудно было отчётливо разглядеть фигуру, – пишет мисс Гудрих-Фриэр, – но она подошла к священнику очень близко. Из кармана у неё выглядывал кончик белого носового платка. Я видела, как её рука потянулась к плечу мистера Поулса, но не могу с полной уверенностью утверждать, что контакт состоялся».
Послали за мисс Лэнгтон, не объяснив ей, зачем.
«Я снова остановился под молодым деревцем, – продолжает священник. – На этот раз дрожь обуяла меня почти сразу же. По словам мисс Лэнгтон, спустя полминуты чуть левее от меня возникла фигура. Она, вроде бы, подняла руку и снова прикоснулась ко мне. Я ничего не почувствовал, кроме продолжавшегося озноба, – так, похоже, организм реагировал на каждое появление фантома».
Куда больше, нежели разгуливающие привидения, досаждал исследователю загадочный комнатный шум. Тут было всё: стуки, хлопки, треск, взрывы, лязганье, стоны, шаги и крики (не только человеческие, но и звериные). Этот бедлам не прекращался ни днём, ни ночью. Приведу в заключение краткое описание лишь одного жуткого происшествия.
«После ужина мы втроём расселись за картами у камина. Вдруг кто-то из нас воскликнул: «Слышите? Шаги!» Да, комнату – вдоль стены со стороны сейфа – явно обходил невидимый мужчина. Шаги раздались совсем рядом, но мы никого не увидели».
Призрак этот, кроме того, имел пренеприятнейшую привычку сдёргивать со спящих одеяла и поднимать в воздух кровати, однако встречи с представителями высших научных кругов явно приводили его в смущение. Сэр Оливер Лодж, посетивший дом, сообщил лорду Бьюту следующее:
«Мне так и не удалось услышать ничего громкого – так, постукивание в стене, чей-то храп, глухой вой – и всё». Маститый физик не нашёл причин оставаться в доме для дальнейших исследований.
Лорд Бьют дважды читал заупокойную молитву в разных участках особняка. Несколько раз он буквально терял дар речи, явственно ощущая чьё-то «злое влияние».
«Атмосфера в доме изменилась. Ничего подобного ранее не наблюдалось, – писала мисс Гудрих-Фриэр. – Во время первого визита мы ощущали, в основном, изумление, меланхолию и подавленность; сейчас все независимо друг от друга сошлись на том, что в доме таится какое-то ужасное зло. Спукс сразу это почувствовал: никогда прежде наша собачка не обнаруживала признаков такого ужаса, как теперь. Измождённые лица гостей являют собой за завтраком печальное зрелище».
Исследователи попросили, чтобы им разрешили остаться ещё, в надежде провести исследование сейсмическими методами. Но владелец, обеспокоенный падением репутации Баллехина, ответил отказом. С ещё большим недовольством семья восприняла выход книги Гудрих-Фриэр «Призраки Баллехина». Несколько лет назад я направил обитателям особняка письмо, в котором спрашивал, продолжаются ли у них прежние странности, но получил очень краткий и совершенно невразумительный ответ.
Важно отметить, что феномен Баллехин-Хауса отличался явной «одушевлённостью»: призраки вели себя здесь далеко не автоматически, как это часто бывает. Похоже, наблюдатели в данном случае действительно столкнулись с явлением спиритического толка. Вызывая у гостей озноб, призраки дома явно отнимали у них энергию жизни – в полном соответствии, надо сказать, с нормами своего поведения на земле.

Фодор, Нандор. Меж двух миров.
©Перевод с английского В.В.Полякова, под редакцией Йога Раманантаты. – М.: Издательство «Айрис» (Серия «Зеркало Цивилизации»), 2005 г.

 

в начало

Страница Нандор ФОДОР

Главное МЕНЮ ЭНЦИКЛОПЕДИИ

темы|понятия|род занятий|открытия|произведения|изобретения|явления
вид творчества|события|биографии|портреты|образовательный каталог|поиск в энциклопедии

Главная страница ЭНЦИКЛОПЕДИИ
Copyright © 2006 vlibs.ru
Design and conception BeStudio © 2006